Наш поселок

Которосль

Занимаясь поиском старых карт нашей местности, удалось открыть одну примечательную деталь. В атласе 1745 года «Атлас Российской, состоящий из девятнадцати специальных карт представляющих Всероссийскую Империю с порграничными землями, сочиненный по правилам Геошграфическим и новейшим обсервациям, с приложенною притом генеральною картою Великая сея империи, стараниями и трудом императорской академии наук» находим, что река Которосль носит имя «Веда»!
На первый взгляд, то-ли недоразумение, ляп от составителей, то-ли шутка. Ведь нет никаких письменных источников, где Которосль носит такое имя. В более старых списках фигурирует имя Которость, в описании Московии Гербштейна — «Cotora». Этимология слова «Которосль» точно неизвестна. Есть предположение что образовано оно от «которая слева», но на мой взгляд это высосано из пальца, старое название реки заканчивается на «сть». Поиск в сети относительно названия «Веда» применительно к Которосли не дал ничего, т.е. вероятно предположить, что факт на наличия такого названия не обратила внимания ни общественная, ни научная среда.

А как удачно имя Веда ложится на предположение о родстве большинства топонимов нашего края с санскритом. Даже на карте взгляд сразу цепляется на другом притоке Волги — реке Юге. Трудно поспорить, что слово Юга есть нечто угро-финское. Да и большинство рек в Ростовском районе носят имена из одного-двух слогов, что говорит о их древнем происхождении: сара, гда, сула, пура, могза и многие другие. И здесь конечно такое названия как Которосль кажется мне более поздним приобретением.

Кроме атласа 1745 года имя «Veda» можно обнаружить в некоторых зарубежных картографических изданиях того времени. Это собственно говорил о том, что картографы того времени не знали проблем с копирайтом и активно использовали различные источники. В создании атласа 1745 года принимал активное участие Делиль де ла Крoер — французский академик. Был приглашён в Петербург в 1726 году по предложению профессора астронома Ж.-Н. Делиля, его брата, руководившего работами по картографии в Академии наук. Их отец, Гильом Делиль (Guillaume Delisle) был картографом Французской академии наук, автор в том числе нескольких карт России, как например «Carte de Moscovie» 1709г.

Собственно не удивительно, что мы можем видеть реку Веду на картах другого французского кар тографа Роберта де Вогонди, жившего несколько позднее (Robert de Vaugondy, Gilles, 1688-1766).
Из Карты 1753 года
«Partie Septentrionale de la Russie Europeenne ou sont distinguees exactement toutes les Provinces, d’apres le detail de l’Atlas Russien, Par le Sr. Robert de Vaugondy fils, Geog. ordin? du Roi. Avec Privilege 1753.»

Карта Жана Баптиста д´Анвиля (d´Anville, Jean Baptiste) 1758 г.

«Seconde partie de la carte d’Europe, contenant le Danemark et la Norwege, la Suede et la Russie (a l’exception de l’Ukraine). Publiee sous les auspices de Monseigneur Louis Philippe d’Orleans, Duc d’Orleans, Premier Prince du Sang. Par le Sr. d’Anville, de l’Academie Rle. des Belles-Lettres, et de celle des Sc? de Petersbourg, Secretaire de Son Alt? Seren?.. Grave par G. De la Haye. Sous le Privilege de l’Academie, chez l’Auteur, aux Galeries du Louvre, MDCCLVIII.»

«Europe divided into its empires, kingdoms, states, republics, &c. (North half). By Thos. Kitchin, Hydrographer to the King, with many additions and improvements from the latest surveys and observations of Mr. d’Anville. London, Published by Laurie & Whittle, No. 53, Fleet Street, 12th May, 1795.»

Вопросу происхождения названия озера «Неро» посвящено большое количество как научных трудов, так и любительских изысканий и фантазий. Общий академический взгляд сходится на версии о финно-угорских истоках названия озеро Неро («илистое», «болотистое») или Каово («место, где живут чайки»).

Сразу встает вопрос, а почему собственно один народ, одно племя, а названий — два. Такая ситуация привычна при смене или идеологической или этнографической — приходу нового народа иди идеологии. Сергиев Посад — Загорск — Сергиев Посад, и таких примеров множество. Так что, вероятнее всего, искать происхождение наименований «Неро» и «Каово» нужно от разных истоков.

Основной довод в пользу финского происхождения — река Вёкса. В финском есть Vuoksa, что переводится как поток и есть одноименная река тоже вытекающая из озера. Вторым доводом является огромное число топонимов не созвучных славянскому языку, а значит они «финские».

Вот что пишет А.А. Титов и своем труде «Ростовский уезд Ярославской области»:

Меряне оставили по себе и памятники лингвистические. Хотя мы и не знаем того языка, на котором говорили Меряне, но, просматривая список селений, вод и т. п. Ростовскаго уезда, тотчас же увидим, что между названиями этих вод и селений встречаются такия, которые вовсе чужды славянскому языку, а в некоторых из этих названий до некоторой степени сохранилось даже и название самого племени Мерян, что ясно доказывает, что все эти названия принадлежали упомянутому народу и до сихъ пор удержались во всей своей чистоте.
Вот эти названия.
Озера: Неро или Каово, Карашъ, Аганинское.
Реки: Гда, Сара, Печегда, Воржа, Шула, Сулость,
Векса, Ишня, Ухтома, Лахость, Мокза, Лехта, Нерль,
Лига, Сотьма, Сохта, Шокша, Кучебожь и друг.

Кстати река не Сулость, а Сула. Сулость — это населенный пункт.
На карте А.И. Менде от 1850 года так и указано — «речка Сула». На карте генштаба 1988 года название тоже.

В далеком 1903 году вышла в свет книга «Арктическая родина в Ведах». Её автор — Бал Гангадхар Тилак, видный политический и общественный деятель Индии, известный филолог, из
семьи брахманов. Проведя детальный анализ РигВеды и Авесты, пришел к выводу о приполярных корнях индо-иранцев (арьев). Таким образом расселение арьев должно было происходить из широт современного Мурманска в Иран и Индию. Само собой напрашивается, что первыми поселенцами на территории современной Ярославской области были носители языка богов — санскрита. В поддержку этого предположения приведу цитату из статьи кандидат ист. наук Cветланы Жарниковой «Загадка вологодских узоров»:

«Советский языковед Б. В. Горнунг считал, что предки арьев (индоиранцев) в конце III тысячелетия до н. э. заселяли северо-восток Европы и находились где-то возле Средней Волги, а другой выдающийся советский лингвист В.И. Абаев пишет: „Через ряд столетий пронесли арии память о своей прародине и её великой реке Волге“. Ещё в 20-х годах нашего века академик А.И. Соболевский говорил о том, что на громадных просторах европейской России, вплоть до северных областей господствуют названия, в основе которых лежит какой-то древнеевропейский язык. Он писал в своей работе „Название рек и озер Русского Севера“ (1927 г.): „Исходный пункт моей работы — предположение, что две группы названий (рек и озер — С.Ж.) родственны между собой и принадлежат одному языку индоевропейский семьи.“»

Ещё можно обратиться к работе Гусевой Н.Р. и Жарниковой С.В.
Опыт расшифровки через санскрит названий водоемов русского Севера.

Открываем Sanskrit-English dictionary
Anthony Macdonell Asian Educational Services, 2004 и пробуем отыскать что либо созвучное нашим топонимам.

Бассейн реки Устье: Луть, Сума, Нарица, Могза, Шула, Пура, Лига, Сотьма, Лебышна, Шуба,
Лехма, Кутьма, Ильма, Вагра, Пажа, Ворыма.

Стоит обратить внимание на большое количество названий, которых заканчиваются на «ма». Академик А. И. Соболевский в своей статье «Названия рек и озер русского Севера» писал, что языкам финской группы чужды названия рек заканчивающиеся на «ма».

Пура पूर пура — filling(заполнение), swelling of a river (опухоль реки?)
पुर пура — укрепленный город
Луть luth, wallow (валяться) roll(ing) (катится вращаться проникать)
Нарица nari — женщина, жена
Могза (moksa m спасение души, освобождение) из «Санскрито-русский учебный словарь, составитель Н.П. Лихушина»
Шула (возможно аналог сула)
Лига (liha — licking, touching)
Лехма (leh-a облизывать, ma? )
Вагра (vag-ra, thunderbolt — удар молнии)
Пажа (pay-as сок, жидкость, молоко, вода )
Кутьма (kuti — пововрот, извилина)

Ну и вернемся ближе к озеру:

Сара सर sar-a река, вода, течение
Сула — стрелка, копьё. Собственно отсюда и происходит такой термин как сулица

Ну а что можно сопоставить с названием Неро

नीर nira, n. water
नर nar-a, m. man; husband; hero
Имя императора Нерона тоже восходит к санскритскому корню.

На нескольких картах XVIII века река Которосль изображена под именем «Веда».

Согласно приказа федерального агентства по Рыболовству, подписанного начальником со звучной фамилией Крайний, запрет на озере Неро с 20 апреля по 29 мая, на Которосли по 10 июня, с 25 апреля по 5 июня — в Рыбинском водохранилище.

Собственно выдержки из приказа:

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО РЫБОЛОВСТВУ.
П Р И К А З от 13 января 2009 года, Москва

Об утверждении Правил рыболовства для Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна
Зарегистрирован Минюстом России 11 марта 2009 г. Регистрационный N 13498

30.38. Водные объекты рыбохозяйственного значения Ярославской области.

30.38.1. Запретные для добычи (вылова) водных биоресурсов места:

участок реки Кострома от деревни Красный Бор до устья реки Андоба вверх по течению.

30.38.2. Запретные сроки (периоды) добычи (вылова) водных биоресурсов:

с 25 апреля по 5 июня — в Рыбинском водохранилище со всеми притоками в пределах административных границ Ярославской области вне мест нереста, указанных в приложении N 5 к Правилам рыболовства «Перечень нерестовых участков, расположенных на водных объектах рыбохозяйственного значения Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна;

с 1 октября по 30 апреля — на зимовальных ямах, указанных в приложении N 4 к Правилам рыболовства „Перечень зимовальных ям, расположенных на водных объектах рыбохозяйственного значения Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна“;

с 20 апреля по 29 мая — в озере Неро;

с 20 апреля по 9 мая, с 25 мая по 13 июня и с 15 ноября по 24 декабря — в озере Плещеево;

с распаления льда по 10 июня — в остальных водных объектах рыбохозяйственного значения области, за исключением лова одной поплавочной удочкой с берега с общим количеством крючков не более 2 штук на орудиях лова у одного гражданина вне мест нереста, указанных в приложении N 5 к Правилам рыболовства „Перечень нерестовых участков, расположенных на водных объектах рыбохозяйственного значения Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна.

30.38.3. Запретные для добычи (вылова) виды водных биоресурсов:

стерлядь, хариус;
ряпушка в озере Плещеево.

Приложение N 5 к Правилам рыболовства
для Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна


Ярославская область

— Угличское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по правому берегу от границы с Тверской областью до деревни Гребенево;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по правому берегу Волжского отрога от деревни Модявино Угличского района до Мышкинской переправы;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по правому берегу Волжского отрога от устья реки Юхоть до села Охотино Мышкинского района;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по правому берегу Волжского отрога от поселка Юхоть Мышкинского района до деревни Высоки Рыбинского района;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по правому берегу Волжского отрога от Мухинского ручья (район Коприно) до деревни Могильца Рыбинского района;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по левому берегу Волжского отрога;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по левому берегу от деревни Налуцкое Угличского района, включая Спирковский залив до села Поводнево;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по левому берегу от деревни Лодыгино Мышкинского района до деревни Зиновская Мышкинского района;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по юго-западному побережью от села Сменцово до реки Сить, включая реку Сутка;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по юго-западному побережью от устья до деревни Золотково, река Ильдь;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по юго-западному побережью от устья до автодорожного моста, река Чеснава, река Сить (кроме участка по левому берегу от моста до базы Чермета);

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по юго-западному побережью от устья реки Сить до реки Себла, включая все притоки;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по северо-восточному побережью от Рыбинской ГЭС до деревни Милюшино;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по северо-восточному побережью от Рыбинской ГЭС до Рожновского мыса, включая все ручьи и мелкие речки;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по северо-восточному побережью от деревни Григорово до деревни Гаютино, включая реки Согожа, Сога, Ухра, Керома, Ветка, Маткома, Конгора, Кештома;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по северо-восточному побережью от Переборских шлюзов (по левому берегу) до Рожновского мыса;

— Рыбинское водохранилище: от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 500 м по северо-восточному побережью от Рыбинской судоверфи до Легковского мыса;

— Горьковское водохранилище: река Солоница от устья вверх до озера Никольское, озеро Никольское на всей акватории;

— Горьковское водохранилище: река Черная от устья вверх до озера Чистое, озеро Чистое на всей акватории;

— Горьковское водохранилище: Уваровские разливы от уреза воды в период весеннего половодья на ширину 100 м;

— Горьковское водохранилище: река Сезема с Сеземовским разливом на всей акватории;

— Горьковское водохранилище: река Соть на всем протяжении; река Прость с Шигинским полоем;

— Горьковское водохранилище: реки: Касть, Вошла, Великая, Сорока, Туношенка, Шиголостъ, Ить;

— Горьковское водохранилище: вокруг островов Богоявленский, Норский, Савинский, Туношенский Ульковский, Городищенский, Овсянниковский 100 м вглубь основного русла и всей кватории проток (воложек) и заливов;

— Горьковское водохранилище: Костромские разливы в пределах Ярославской области на всей акватории;

— Горьковское водохранилище: река Которосль от места слияния рек Устье и Векса до деревни Никола-Перевоз Ярославского района;

— озеро Неро: на всей акватории.

От Рождества Христова 1435 лета

По смерти князя Михаила Семеновича Луговского наместником великокняжеским Устретенской половины Ростова стал сын его князь Семен Михайлович Луговской. Борисоглебской стороной правил еще князь Василий Юрьевич Шемяка. Итак, в Ростове были два наместника: один — великокняжеский, другой — удельный.
Красота княгини Лукерьи в простонародье весьма славилась. Все
называли ее Лукерья Прекрасная. Она была дочерью князя Ивана Александровича Лобанова и супругой князя Семена Михайловича Луговского. Строгая добродетель и целомудренная нравственность украшали ее. К тому же у нее было особое пристрастие к чтению книг. Это почиталось в то время редкостью и в мужчине, а в женщине — наособицу. Простонародье окрестило ее чернокнижницей.

Весть о красоте Лукерьи Прекрасной дошла в то время до ушей князя Василия Шемяки, безалаберного развратника. К тому же на его половине Ростова, где заправлял всем дядька его князь Дмитрий Дмитрич Приимков-Третьяк, творилась чистая шемяковщина. Тот три раза поклонится да три раза и обманет, оттого и прозвали его Третьяком. Щедрость его на клятвы была изумительна, впрочем, он никогда их не исполнял. Под руку как раз ему пришелся и воевода — ростовский князь Владимир Дмитрич Бритый-Бычков, прозванный Голах, который правого и виноватого обирал догола. За то его еще звали Вторым Третьяком. Присовокупим к этим двум столпам правосудия еще и братьев Сбродичей. А главой над всеми был князь Василий Юрьевич Шемяка, которому отец его дал Ростов на корм вдобавок к его Галицкому уделу, хотя последний тот любил и старался всячески обогатить его и возвысить.

О строгой целомудренной добродетели княгини Лукерьи было сказано, но для Шемяки она не имела никакой цены и не служила ему препятствием для исполнения его замыслов. Ведь он всякую женскую добродетель почитал притворством, а целомудрие считал за товар, который покупается золотом. «Смелость и золото города берут!» — была его любимая поговорка. «Они — прямые ключи к бабьему целомудрию и всяким их притворствам!» — говаривал он. Что княжна, что поселянка — для Шемяки они все были равны, красота их имела для него одинаковую цену. Он полагал, что легко обольстит княгиню Лукерью Прекрасную. Шемяка подослал к ней близких подруг. Но тщетно. Соблазнительницы без успеха возвратились к нему и сказали: «Княгиня Лукерья — крепкий адамант!».

Это был чувствительный удар для Шемяки. Не доверяя более другим, он сам захотел испытать, какой крепости этот дивный адамант. Для этого он надел на себя платье калики перехожего. Дивными сказками и былинами хотел Шемяка пленить ее, добиться личного свидания с красавицей. В таком виде пришел он с посохом в руке на Лугово дворище. К удивленью своему он узнал от сенной девки, что княгиня страсть как любит слушать сказки и были не только от калик перехожих, но и от супруга своего. То и велела ему сказать: «Супруг мне хорошие сказки сказывает, а худые — нет».

Так Шемяка и не поимел успеха более других. Только и сделал полезного, что за золото нашел себе единомышленницу среди сенных девок княгини, которая пообещала сказать Шемяке, когда уедет князь Семен из дома и впустить его в терем княгини. На том и уговор положили… А Шемяка, идя домой, невольно подумал про себя: «Невелик золотник да дорог!».
Вскоре после этого великокняжеские дела позвали князя Семена Михайловича в Москву на личное свидание с великим князем Василием Васильевичем, куда он немедленно и поехал на неопределенное время.
Шемяка, получив такую весть от своей сообщницы, торжествовал, одарил ее заранее обещанными дарами и наказал ей быть готовой принять его и впустить в терем княгини Лукерьи в полночь. Как было сказано, так и сделано! Ночью Шемяка нагрянул на Лугово дворище со своими головорезами братьями Сбродичами: князьями Дмитрием Андреичем, Андреем Иванычем, Иваном Александровичем Хохолковым, Катырем и Семеном Андреичем Голениным. Все перевернули вверх дном, а княгиню Лукерью взяли в полон и в ту же ночь, невзирая на бурю и дождь, из слободы Угожь помчали в Галицкий удел, в Глухово дворище, в заветный терем шемякинский. А сам Шемяка остался в Ростове, отводя от себя подозрение.

Удальцы-храбрецы братья Сбродичи, Шемякины сподвижники, верные исполнители воли его, в глухую ночь, на лихих конях, с княжною в колымаге прискакали к Николину перевозу. Великая буря с громом и молниями бунтовала всю ночь. Проливной дождь лил как из ведра. «Отвори! — зычно закричали Сбродичи, обрушив удары мощных кулаков на ветхую дверь хижины старика-перевозчика. — Перевези нас через реку немедленно!».
Старик, крестясь и низко кланяясь, вышел навстречу им и дрожащим голосом проговорил: «Вона-те буря какая! Потопнем ведь враз, благородные господа. Лучше обождать утра в моей курной избе, чем пускаться в такую непогоду в утлой ладье на верную смерть!».
Призадумались братья Сбродичи, посоветовались друг с другом и, наконец, согласились с предложением старика, и более потому, что, едучи верхом на конях, дождем и ветром побиваемые, продрогли до костей и заледенели. Княгиню Лукерью тут же заперли в чулан, а ключ от него один из братьев привесил себе на пояс. Потом взошли в избушку перевозчика и разожгли большой огонь в печи, чтобы согреть свои кости, отжать воду с волос, высушить мокрое платье. Долго ли, коротко ли — открыли они веселую пирушку. Вино потекло тут рекою, громкий голос витязей зазвучал в курной избе перевозчика. Вино развязало им языки, и стали они хвастаться и прославлять удалые подвиги Шемяки. По их речи старик узнал, кто заперт у него в чулане. Добрый малый, он хорошо знал князя Семена Михайловича, которого не раз перевозил через реку. Знал он и Шемяку, и твердо решился освободить княгиню из чулана.
Тут словоохотливый перевозчик вмешался в разговор братьев Сбродичей. И он стал в свою очередь хвалить щедрость князя Василия Юрьевича, которого он не раз перевозил через реку. И видя, что вино у них на исходе, предложил им своего домашнего малую толику. Братья обрадовались его предложению, и занялась новая пирушка, зашумела снова, но не надолго. Перевозчиково вино скоро всех сморило, раскидало их, сердешных, по избе кого куда: кого на лавку, кого под лавку, кого под стол, а кого и просто на пол. Все заснули крепким сном и захрапели, как зарезанные бараны.
В это время княгиня Лукерья в чулане проливала горючие слезы о своей несчастной судьбе. Старик же снял с пояса сонного Сбродича ключ и отпер дверь чулана. Взойдя ко княгине, проговорил: «За ласковое слово и щедрость супруга твоего пришел я освободить тебя. Спасайся бегством, пока не поздно. А на нужное время укройся у одинокой моей дочери. Она живет в лесу недалече отселе. Ты там будешь в безопасности от шемякинских послухов».

Княгиня с благодарностью согласилась на его предложение. Старик тут же принес ей одежду крестьянки и просил княгиню поскорее снарядиться, а свою одежду разбросать в разных углах чулана на полу. Княгиня немедленно все исполнила по слову старика. Из чулана она вышла крестьянкою. Старик запер его, потом перевез княгиню через реку Устье и указал ей дорогу к хижине дочери своей. Потом, придя обратно в избу, привесил ключ опять на пояс одного из братьев и пошел сам спать на печь.

Шемякинские удальцы проснулись к раннему завтраку с больными головами и стали собираться в путь-дорогу. Старший Сбродич пошел в чулан, отпер его и остолбенел. Он увидал кругом разбросанную по полу одежду, самой княгини нигде не было. «Ратуйте, православные!» — завопил он зычным голосом. И тут же на его крик прибежали остальные. Осмотрели двери, замок и весь чулан. Все цело, а княгини нет как нет. Тогда зашумели они как малые дети, рассуждая, куда подевалась княгиня из-под замка? Стали спорить между собой и пенять один другому, выясняя, кто первый согласился ночевать здесь. На шум пришел старик-перевозчик и ласково их спрашивает: «Что шумите по-пустому, милые витязи, али вина вечор не достало?» Загалдели тут витязи, перебивая друг друга: «Княгини нет как нет!» Не велел им старец по-пустому шуметь, а велел слова умного послушать, ума-разума поднабраться. «Я-ас, — молвил он, — теперь узнал всю правду-истину как на ладони. Послушайте-ка, витязи! Скоро я разрешу все загадки. Как только стало брезжиться, пошел я на перевоз посмотреть, не расходилась ли река-то, не наделала ли чего ночная буря. Смотрю — все в целости. Возвращаюсь назад, подхожу к избе, отворяю сенные двери, а из сеней шасть — сорока, пырь мне в глаза прямо. Крылом меня задела по лицу. Перепугался я насмерть. «Господи, твоя воля!» — закричал, перекрестился и сотворил молитву. И думаю сам про себя, влезая на печку, откуда у меня взялась сорока. Это неспроста! То не сорока меня пырнула в глаза, а княгиня, знать, чародейкой была, как киевская ведьма, оборотилась сорокою и улетела. Поминай как звали красотку! Ишь, что выдумала! Вчерась притворилась казанской сиротой, так и ревет белугой, индо жалко было! Поди и узнай бабу-то, что у них на уме: они проведут и выведут нас».

Присказка старика показалась братьям похожей на правду. Припомнили, что шла молва о ней в народе, будто она чернокнижница. Значит, впрямь сорокой оборотилась и улетела. Ишь как, видно, торопилась: всю округу свою разбросала кое-как по чулану! Ай да баба! Объегорила всех!
Тут князья Сбродичи посудили, порядили да на том и положили, что надо оборотить оглобли назад. Так они и сделали. Где им искать сороку? Разве они помытчики, которые знают, где какая книга хоронится и как живет?
Шемяка такой сказке о сороке не совсем верил, хотя верил братьям Сбродичам, с их стороны измены не ожидал. А оплошка может случиться. Перевозчику-старику он не поверил: старик сам себе на уме, стреляный воробей. Мало Шемяка верил и в чародейство княгини. Подозрения его пали на перевозчика. Тайные соглядатаи Шемяки зорко следили за ним и Глуховым дворищем. Однако не было ни слуху, ни духу про княгиню Лукерью.

Князь Семен о происшедшем был извещен в Москву, но дела великокняжеские надолго удержали его там. Тщательные розыски его соглядатаев, отправившихся из Москвы по всем притонам Шемяки, ни к чему не привели. Не забыт был и город Галич Мерский. Хотя все тайные и явные убежищи Шемяки были осмотрены, никакого следа Лукерьи Прекрасной не открыли. Даже сам Шемяка понемногу стал верить в россказни про сороку-воровку.

Настала зима, пошли рождественские и крещенские морозы. В самое это время открылась междоусобная война великого князя Василия Васильевича с князем Васильем Юрьевичем Шемякой в пределах ростовских между селами Великим, Косьмодемьянским и Никольским, что на перевозе, на реках Которости и Устье.
Во время этой жестокой зимы случилась великая сеча на Никольском поле между воеводами противоборствующих сторон. В ней был жестоко изранен князь Семен Михайлович Луговской, хотевший пресечь путь Шемяке, убегавшему наутек. С князем Семеном были два молодых князя — Роман Андреевич и Федор Дмитриевич Гвоздь, которые, видя князя Семена упавшим с коня, оставили преследование убегавшего Шемяки, взяли князя с поля битвы и вынесли его для перевязки раны в стоящую близ этого места хижину. В ней жили две бедные крестьянки. Как только это случилось, одна из женщин пришла в великое изумление. Увидев полумертвого князя, она с криком и слезами бросилась к нему, называя супругом своим, стараясь всеми способами привести его в чувство. При этом все кипело в руках ее. От таких вовсе не крестьянских способностей приведения в чувство князь Семен скоро оправился и слышит знакомый голос, зовущий его и называющий его по имени.
Он открывает глаза свои. Смотрит — и не верит им: видит лицо своей супруги, незнакомую курную избу. Думал, что он уже не жив и что все это ему представляется. Княгиня же торопилась в коротких словах изложить свою историю. Такая неожиданная встреча супругов много способствовала скорейшему заживлению ран на теле князя, уменьшению болезней от искусной перевязки ран.

Весть о дивном свидании супругов Луговских скоро дошла до великого князя. Он тотчас пришел навестить раненого героя и вместе с тем посмотреть на его супругу, княгиню и крестьянку. После этого великий князь приказал князьям Василию Ивановичу Янову-Губке и Владимиру Андреичу с честью проводить чету Луговских до Лугова дворища.